Этот лонгрид написан мною в октябре 2025 года, в Стамбуле — как точка сборки.

Он родился из потребности осмыслить путь, прожитый между вдохновением и выгоранием, между активизмом и тишиной.
Я пишу его в рамках курса Анастасии Штелман «Климатический компас» — в ответ на задание, которое оказалось не просто учебным, а глубоко личным.
Для меня это способ восстановить связь с собой, с людьми, с темой, которая когда-то была делом сердца, а потом стала источником боли и переосмысления.
Этот текст — не отчёт и не исповедь.
Скорее, попытка компостировать опыт, превратить след разрушения в почву для нового роста.

Когда я пытаюсь вспомнить, где началась эта история, перед глазами — Голландия.
2009 год. Я на стажировке. Студенческий кампус, большая кухня с панорамными окнами открывающими вид на каналы, соседи из разных стран, спорящие о том, как правильно мыть посуду и куда выбрасывать стекло и картон.
Именно там я впервые почувствовала, что забота о планете — это не лозунг, а образ жизни, вплетённый в самые обыденные жесты.

После моего возвращения в Россию, у меня было 9 адаптационных месяцев, которые я провела у родителей в поиске работы. Прежде чем я получила приглашение в IBM, в только что открывающийся отдел внутрикома, я поработала над программой экологического форума в Челябинске. Осенью 2010 к нам приехали первые электрокары и мы судорожно придумывали, как организовать для них подзарядку перед следующим этапом тура.

Москва же открыла двери в иной мир - мир корпоративной социальной ответственности (КСО), о котором я много знала в теории, но вот на практике именно в это время, продумывая корпоративные формы волонтерства, я стала встречаться и работать с некоммерческими организациями, которые меняли мир, в том числе влияли на экологическую повестку.

Когда я ушла из корпорации и запустила творческий кулинарный проект, экология незаметно проникла и туда. На моей кухне собирались люди, которым была не безразлична планета: мы говорили о фермерстве, об устойчивом питании, о переработке.

Так, среди моих героев Cook&Talk в 2013 году появились два молодых энтузиаста — американец и француз. Один говорил о пользе органического земледелия, другой — о пищевых отходах. Я познакомила их между собой, и именно в тот момент ощутила, что то, что я делаю, может соединять людей.

Бруно, продолжив свое путешествие под названием Food Sense Tour, где собирал практики обращения с отходами по всему миру, решил заехать в Америку и познакомиться с Бирком. Из этой искры появилась на свет детская книга и 20 историй его путешествия. А я всё больше чувствовала, что хочу действовать — не просто сортировать мусор, а вносить смысл в обыденность.

Так я начала рассказывать о раздельном сборе друзьям, на своих мероприятиях использовала только многоразовую или биоразлагаемую посуду, а сама всё глубже погружалась в тему. Тогда мне казалось, что всё просто: стоит только захотеть — и мир становится чище. Я ещё не знала, что настоящая устойчивость требует не только знаний и энтузиазма, но и внутренней прочности, которую мне только предстояло вырастить.

Это был 2016-год. Всё началось с письма от Бруно. Он сообщил, что закончил своё путешествие Food Sense Tour и написал детскую книгу — о Маленьком Шефе, который узнаёт об экологических историях с разних континентов - проблемах и решениях, о которых не задумываются жители других полушарий. Спустя несколько месяцев я держала экземпляр с теплым автографом на первом развороте, узнала в героях книги знакомые лица и почувствовала, что книгу нужно перевести на русский язык. Я не знала французского. Не имела опыта в издательском деле. Не работала в сфере экопросвещения.

Но всё внутри сказало «да».

Это было то же внутреннее «да», которое двигает нас в моменты, когда разум ещё сомневается, но сердце уже решило. Я начала искать команду.

Первый человек, которому я написала была моя франкоговорящая подруга Аня Курченко (на тот момент она была директором Благотворительной программы Ольги Рубинской "Les enfants d'Olga"). Она поддержала, пришла идея распределить главы между участниками Программы и ребята (учащиеся региональных школ) сделали технический перевод, коллеги по фонду помогли отредактировать. Мы обсуждали смысл каждой фразы, каждый рисунок, как будто переводили не книгу, а саму идею — о заботе, о внимании, о круге жизни.

Я чувствовала силу сообщества, которая тогда казалась неисчерпаемой. Мы не были корпорацией, не имели бюджета, но нас связывало ощущение, что делаем что-то нужное — и для себя, и для мира. Под конец года я летала по 18-ой выставке Non/fiction в поиске контактов издательств. Так, весной 2017-го мы оказались на встрече в издательстве "Самокат".

Издатель дал оценку книжке, мы понимали контекст, в котором на книжном рынке России не было издано еще ни одной книги по экологии для детей, это сейчас, пожалуйста… Десятки красиво иллюстрированных, внятных, практичных, и про воду, и про пластик, и про навыки сортировки, и про эко-привычки…

А мы пришли с узкой специфичной темой в формате легкого сторителлинга, в котором не объясняется база, а значит нужно многое переписать, объяснить, дать способ апробировать. Замахнулись на работу с крутым издательством, пытались сделать продукт, соответствующим этой планке с рабочей тетрадью и комментариями российских эко-активистов. Я обратилась к Роману Саблину и Денису Старк с просьбой дать адаптирующие комментарии к каждой главе, я сама углублялась в исследование, но в процессе этой редакторской работы силы начали уходить.

Где раньше было «мы», стало слишком много «я»: письма, встречи с ФАО, поиск актуальных источников, подача заявки на грант, решения вопроса по иллюстрациям, т.к. издательство настаивало на прорисовке новых, а это полностью исключало соавтора-иллюстратора, с которым работал Бруно изначально. За всеми этими процессами и маленькими победами не было видно главного, как-будто что-то не мэтчилось – может быть это было про несвоевременность, может быть нереалистичность работы именно с этим издательством и нужно было пойти пообщаться с другими. Но внутри для меня это всегда ощущалось, как неправильное распределение ресурсов - "на слишком многих стульях пыталась усидеть". А еще помимо книги была жизнь. Пока я замедлялась над страницами книги, всё остальное продолжало двигаться.

Я выдохлась.

Мы не получили грант. Финансовые трудности и личный кризис совпали.
Я взяла паузу. Уехала из Москвы к папе. Думала, что ненадолго, но время потянулось, как вязкий песок. Проект застыл, и я не впервые почувствовала, что устойчивость имеет предел.
Тогда мне казалось, что я подвела — себя, команду, идею.
Теперь понимаю: это не было поражением, просто жизнь потребовала остановки.
Эта пауза была неизбежна. Я вошла в нее уже не только как активист, а как человек, который вдруг оказался в хрупкости.
Я больше не могла держать тему устойчивости вовне, когда внутри всё рассыпалось.
И тогда я впервые почувствовала: устойчивость — это не про то, чтобы стоять,
а про то, чтобы разрешить себе упасть и потом медленно встать.

Проект остановился, а я оказалась в отношениях, где тема моего активизма вызывала напряжение.

В 2018–2019 годах я возглавляла несколько низовых инициатив на базе клуба добрососедства. Мы запускали раздельный сбор с поддержкой Димы Закарлюкина, делали DIY-фестивали, устанавливали дегидратор для компостирования отходов, проводили «зелёный» кинофестиваль «Эко-Чашка» — вместе с Настей Лауканнен, Юлей Кузнецовой и Сергеем Решетиным.
Это был пик моего активизма — насыщенный, живой, коллективный.
А затем всё резко изменилось.
Выгорание, беременность, ковид, рождение дочери.
Процессы, которые не ставят на паузу — они просто перекраивают жизнь целиком.
Появились переезды, терапия, попытки удержать привычные практики в новых условиях.
Даже простые действия — вроде сортировки отходов — перестали быть естественным фоном и начали вызывать напряжение.
То, что раньше поддерживало, стало источником конфликтов и ощущения, что мне приходится оправдывать саму возможность продолжать быть собой.